Его песни были для нас откровением

Сейчас уже невозможно объяснить нынешним молодым, каким шоком для нас, живущих 40 лет назад, оказалось появление Владимира Высоцкого. Для того чтобы понять это, нужно было родиться в 50-х и быть молодым в 70-х – в пору расцвета таланта Владимира Семёновича.

Он ворвался в нашу жизнь и ударил яркой вспышкой, как луч прожектора. Тогда ещё незнакомый нам исполнитель буквально сразил текстом песен, своим неподражаемым голосом, манерой держаться на сцене, ролями в кино... В ту пору махрового застоя, когда любое слово, сказанное вне установленных рамок, казалось крамолой, был страх за этого человека. Нам, пацанам, которым уже на генетическом уровне достался страх от родителей, переживших годы репрессий, казалось, что власти не простят ему свободомыслия и его непременно арестуют. Наверное, так и произошло бы, родись бард лет на 20 раньше. Но всем нам повезло, и он, как предтеча, появился в кино и на эстраде именно тогда, когда был жизненно необходим. Совпало многое: хрущёвская “оттепель”, которая (несмотря на отступление) сделала уже невозможным возврат в 30-е годы, появление телевизоров и катушечных магнитофонов, предсказуемые и поднадоевшие исполнители советских эстрадных песен...

Живые, не утверждённые никаким худсоветом песни, исполненные самим же автором, потрясали точностью строк, чётким лаконизмом. Основной возможностью услышать их были магнитофонные записи. Переписывали друг у друга до такого состояния, что песня скорее угадывалась, чем слышалась, но мы были счастливы. Настроение певца-бунтаря передавалось и нам. Хотелось быть лучше, чище, честнее и мужественнее. Мы вдруг осознали, что жить можно и нужно иначе. Уверен, что своими песнями Владимир Высоцкий спас для нормальной жизни многих мальчишек, по которым уже плакала тюрьма.

– Ты слышал, – бился в телефонной трубке голос моего друга Генки, – слышал песню “Охота на волков”?!

Слышится щелчок переключателя магнитофона и телефонная мембрана доносит до меня новую песню Высоцкого. Телефонная трубка трещала и скрипела, но всё же передавала знакомый тембр голоса певца, слова незнакомой для меня песни.

– Уже ночь. Я завтра у тебя перепишу.

– Приходи утром.

Ночь казалась бесконечной, и было страшно: вдруг эта удивительная песня сказочным образом испарится из Генкиного магнитофона или он передумает и не даст мне её переписать...

Высоцкий умер в 42 года. Его смерть потрясла, как может потрясти потеря самого близкого человека. В ту пору нам, тридцатилетним, он казался своим, но уже пожившим, опытным. Сейчас, почти через 33 года после ухода, нам, шестидесятилетним, он видится мальчишкой. Ах, время, время, куда ты так несёшься? Ну не могу я представить его 75-летним. И всё же с юбилеем вас, Владимир Семёнович.

Григорий Филатов.

"Зейские Вести Сегодня" © Использование материалов сайта допустимо с указанием ссылки на источник